object1311732607

ten20x1000

Вероника: Сибирская Сказка (отрывок)

story

Сэнди Кролик родился и вырос в штате Нью-Йорк. Он является доктором философии по религиоведению в Университете Вирджинии, магистром гуманитарных наук в Чикагском университете, а также имеет степень бакалавра искусств в колледже Хобарт и Вильям Смит в американском городе Женеве штата Нью-Йорк.

Спустя 10 лет после своей научной карьеры в Университете Вирджинии, Университете Денвера — Бизнес-Колледж Даниэле, в Инженерном институте в Колорадо следующие двадцать лет он занимал руководящие должности в нескольких крупнейших американских международных компаниях: Эрнст энд Янг (партнер), Дженерал Электрик (вице-президент), Корпорации Computer Sciences (директор) и Альянс Уан Хелскеа (председатель правления). Совершив большое количество путешествий в Европу и Северную Америку, а также в некоторые регионы Евразии и Африки, Сэнди уже в течение последних восьми лет живет в Западной Сибири вместе со своей женой и сыном. Шесть лет назад Сэнди основал консалтинговую компанию в Алтайском крае, работая в сфере туризма. Также он проводил занятия по культурологии и предпринимательству в Алтайской государственной педагогической академии, Алтайском экономико-юридическом университете, которые находятся в Барнауле. В настоящее время он является преподавателем и главным специалистом в отделе сотрудничества с международными организациями в Алтайской государственной педагогической академии. Среди его публикаций: Вероника: Сибирская Сказка (Айлендс Пресс), 2012 г. Veronika: The Siberian's Taie — роман (Айлендс Пресс), 2011 г. Apocalypse of the Barbarians (Айлендс Пресс) 2010 г. Культурный критицизм (Айлендс Пресс), 2010 на рус. яз. Recovery of Ecstasy: Notebooks from Siberia (Айлендс Пресс), 2009 г. Recollective Resolve: Phenomenological Study in Time and Myth (Мерсер Йю Пресс), 1987 г. Ethical Decisionmaking Styles (Эддисон Уэсли Пресс), 1986 г. Gandhi in the Postmodern Age: Issues in War and Peace (ЦСМ Пресс), 1984 г.

Вероника: Сибирская Сказка

Тускло мигающие минус четыре по Цельсию на экране цифрового термометра над магазином «Мария-Ра», легкий полупрозрачный снег, падающий с серо-голубого неба. Обычное утро середины октября у подножия Алтайских гор в Западной Сибири. Мужчина лет двадцати пяти идет к троллейбусу № 1, чтобы проехать несколько остановок по проспекту Ленина и добраться до Речного вокзала, где рядом со Старым базаром располагался его офис. Было уже семь, но до сих пор не рассвело — солнце лишь слегка теплилось в дымке на холодном титановом горизонте, а пропитанный ароматом поздней осени воздух бодрил и предсказывал близость зимы. Он не спеша шел по узким кривым дорожкам Нового рынка, который еще не открылся. Эти протоптанные множеством ног тропинки, пока не покрывшиеся зимним убранством, были усеяны остатками вчерашних гулянок — пустыми бутылками из-под водки и пластиковыми стаканчиками.

Также, как и на Старом базаре, в центре Нового рынка стояло впечатляющее, но уже повидавшее виды здание с куполообразной крышей, где торговали продуктами и всякой стряпней. В том же торговом зале находились и мясники. Они нарезали мясо, и вид ног, лап и туш разделанных животных вкупе с их тяжелым запахом, смешивавшимся с застойным воздухом рынка, делал его похожим на небольшую скотобойню.

Это сводчатое здание располагалось посреди пустыря размером в несколько футбольных полей. Остальная территория кишела сотнями ржавых палаток, которые каждое утро устанавливались, а потом снова разбирались. А вдоль разбитых тротуаров всюду, где только смогли найти место, прижавшись друг к другу, сидели старушки, пытавшиеся продать прохожим всякую всячину. Это было самое обычное утро, ничем не отличавшееся от всех прочих дней года: продавцы спокойно занимались делами, аккуратно развешивая и раскладывая на прилавках свои сокровища — одежду, обувь, галантерею, игрушки и другие товары.

Кроме впечатляющего роста, во внешности молодого человека больше не было ничего особо примечательного, и никто его не узнавал, когда он проходил мимо в своих бежевых туфлях и шоколадно-коричневом костюме в тонкую полоску с узкими отворотами на брюках. Даже носильщики (так здесь называли мускулистых рыночных разнорабочих), все еще в одних рубашках подвозившие товары и устанавливавшие палатки для продавцов, не заметили его, когда он прошел мимо них.

Приехав в город шесть лет назад, он и сам работал носильщиком на этом рынке и впоследствии никогда не жалел о годах, проведенных в перетаскивании товаров из близлежащих складиков и обратно. Этот примитивный физический труд не требовал ни умственных усилий, ни какого-либо общения с другими. Разумеется, все было уже не так просто и безмятежно, как в деревне, где он обитал до переезда в город,

но новая жизнь не предъявляла особых требований, хотя и была нелегкой физически. Ему никогда не забыть, как болело все тело в конце дня после сборки-разборки торговых палаток и перетаскивания тяжестей.

Если разобраться, рыночные носильщики находились на самом дне новой экономической иерархии, и он не мог позволить себе долго оставаться там. Но он и не собирался надолго задерживаться на рынке: эта работа была ему нужна, чтобы хоть как-то сводить концы с концами во время учебы в университете. Пять лет, проведенные на рынке, не только сделали его сильнее, но и познакомили с царившими на улицах нравами, и это позволило ему хорошо подготовиться к выживанию в условиях новой для него городской среды. Когда расписание занятий позволяло, он даже помогал торговать в одной из палаток, что пополняло его доходы и позволяло получать дополнительные знания — он старался как можно больше узнать о премудростях торговли. Это были его первые уроки рыночной экономики, научившие убеждать и при необходимости идти на компромисс.

—    С дороги. Cepera! — раздался сзади знакомый голос.

Оглянувшись, Сергей узнал одного из парней, с которым работал на рынке чуть более года назад. Михаил —друзья всегда звали его просто Мишей — катил тачку, полную раздувшихся от товаров потертых клетчатых сумок.

—    Привет, Миша! Смотри не задави меня! — воскликнул он.

Михаил улыбался своей широкой мальчишеской улыбкой, предательски выдававшей отсутствие пары передних зубов, выбитых несколько лет назад в пьяной драке. Нет, на него никто не нападал — такое нередко случается, когда парни выпивают слишком много водки. У Михаила были мощные плечи и грубые татуированные руки. По утрам и вечерам он мог катать тачки с товаром, днем резать свиней и торговать пивом из бочки, а по выходным продавать арбузы. Сергей испытывал глубокую симпатию к этому парню, но не только потому, что из всех носильщиков он дольше всех продержался на Новом рынке, — когда Сергей только начинал там работать, Миша ввел его в курс дела и многому научил.

—    Ну чо. Cepera, может, сигаретка найдется?

—    Знамо дело, найдется,— улыбнулся Сергей, не скрывая симпатии.

Он вынул из кармана пиджака две сигареты Marlboro Ultra Lights и одну протянул Михаилу. Все еще улыбаясь, Сергей подумал, что, пожалуй, совсем неплохо снова повстречать Мишу, ведь как было здорово, когда они вместе работали на рынке. Он вспомнил, насколько медленнее был темп жизни в то время. Но с их последней встречи прошло уже больше года, и многое изменилось: из рыночного носильщика Сергей превратился в целеустремленного бизнесмена.

Для столь мускулистого парня Михаил был необычайно добродушным. Он успокаивающе действовал на Сергея. Хотя жизнь его совсем не баловала, Миша всегда казался спокойным и счастливым, даже во время скучной ежедневной работы. Сергей не мог не восхищаться его способностью невозмутимо принимать все, что бы с ним ни происходило, делать то, что он умел, и наслаждаться каждым днем.

Повертев сигарету в своих обветренных и исцарапанных руках, Михаил проворчал:

—    Ну, ты у нас теперь богатенький. Cepera, ara? «Луч», небось, уже больше не куришь?

Усмехнувшись, он согласился:

—    Да, Миша, просто больше не в состоянии курить эту отраву.

Миша с наслаждением затянулся Marlboro и, выпустив дым через ноздри, согласился:

—    Это точно, старик,— отрава. Как покатал эти тачки десять лет, так и самому пришлось бросить курить их.

Затем, немного поколебавшись, Михаил воскликнул:

—    Кстати, Cepera, тут у нас в воскресенье шашлычок намечается в леске, что за «Ноевым ковчегом», а потом — банька. Ты обязательно должен поехать с нами — ведь мужики тебя не видали с тех пор, как ты окончил универ и перестал здесь работать.

Сергей подумал, что съездить на шашлык и попариться с ребятами в бане было бы сейчас именно то, что, как говорится, доктор прописал.

—    Конечно! Почему бы нет? — сказал он.

С недавних пор Сергей стал беречь свое время и был осторожен в выборе общения, поэтому сейчас сам удивился своей неожиданной, импульсивной реакции. «Что я говорю? — подумал он.— Разве это не шаг назад? Как я могу соглашаться на посиделки со старыми корешами, когда столько всего нужно сделать и мое будущее все еще совсем туманно? К тому же мама лишь в прошлом месяце переехала в Барнаул и до сих пор толком не обустроилась. А новая работа сжигает без остатка все силы. Есть ли у меня время на общение и выпивку с ними, пусть даже и в воскресенье?» Но он не стал рассуждать дальше, а просто согласился.

—    Мы встречаемся у «Ковчега» в два часа,— сказал Миша.— Так ты будешь, да?

—    Обязательно.

Сказав это, он вдруг понял, что вряд ли туда пойдет. Но Михаил приглашал его так искренне, что не хотелось обижать парня.

—    Да, Cepera, прихвати гитару.

При этих словах Сергей напрягся.

—    Хорошо, Миша,— ответил он механически, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Уже несколько лет — с тех пор как ушла, а точнее, исчезла Вероника,— он не держал в руках гитары. Вряд ли он смог бы сейчас играть на ней. Ведь с гитарой было связано так много воспоминаний об их лучших днях, которые прошли безвозвратно. Он до сих пор не уразумел до конца причину ее неожиданного отъезда, и Мишины слова невольно разбередили незажившую рану. Кроме того, он даже и не вспоминал о музыке в последнее время, так как был слишком занят, полностью сосредоточен на своей работе и на том, как сохранить ее и продвинуться вверх по служебной лестнице.

Это было тихое утро накануне открытия рынка. За ржавой тележкой ковылял старик; он переговаривался со своими клиентами — рыночными торговцами, предлагая им горячий кофе в пластиковых стаканчиках. Как обычно, Сергей остановился, чтобы купить у него кофе. Он мог позволить себе выпить более качественный напиток в кафе или приготовить

его дома, но не слишком приятный вкус этой густой черной жидкости напоминал ему о том времени, когда он только приехал в город и его жизнь еще не была столь сложной и запутанной. Кроме того, Сергею было жаль старика. Он носил повязку на один глаз и ходил прихрамывая. К тому же, ему, вероятно, приходилось ежедневно вставать в пять тридцать утра, чтобы уже в шесть сорок пять привезти торговцам кофе. Поэтому Сергей следил за тем, чтобы по пути на работу в кармане всегда были двадцать рублей: десять — для продавца кофе и еще десять — на троллейбус.

—    Как жизнь, Степаныч? — спросил он.

Слабый голос старика был еле слышен в гуле рынка, готовящегося к рабочему дню:

—    Все хорошо, Сергей. А тебе, как обычно, черный с сахаром?

Он кивнул в знак согласия. Хотя они были знакомы в течение шести лет, Сергей почти ничего о старике не знал, даже его настоящего имени. Он называл его Степанычем, потому что слышал, что так называли его другие. Этот ритуал неукоснительно соблюдался каждый день на заваленном товарами Новом рынке.

Все еще со стаканчиком кофе в руке, он прошел мимо тщедушной старушки, которая всегда сидела на одном и том же месте на пересечении проспекта Ленина и улицы Пионеров. Сергей приостановился. Старушка сидела за импровизированным прилавком, сооруженным из деревянных ящиков и куска картона, куда она выложила на продажу принесенные из дома вещи — шарфы, старые игрушки, несколько пар обуви, зажигалки. У нее были глубоко посаженные зеленые глаза и лицо, изрезанное морщинами, рассказывавшими о том, как много пришлось ей пережить. Сергей невольно сравнил тепло ее улыбки с озлобленностью, которую он нередко замечал у многих городских старушек.

В деревне пожилые женщины больше были похожи на его бабушку — добрую и приветливую. Но здесь, в Барнауле, все по-другому. Эти были холодны и пренебрежительны, иногда даже грубы. В автобусе, банке или в магазине местные старушки бесцеремонно расталкивали всех, кто только попадался на пути. Ему подумалось, что в городской жизни, вероятно, было нечто ожесточавшее всех живущих там.

Однако старушка, сидящая перед ним, казалась иной. Она напомнила Сергею его бабушку,у которой в деревне Кислухе в юности он проводил все лето. «Нужно будет что-нибудь купить у нее, просто чтобы старушка почувствовала: кто-то проявляет к ней интерес,— подумал он.— Может быть, завтра. В ближайшее время я обязательно должен проведать бабу».

Из кармана пиджака, грубо прервав его размышления и тишину утра, раздались звуки песни Scorpions.

—    Алло, я слушаю,— сказал он, вытащив из кармана мобильник, который купил у одного из торговцев, здесь же в начале года.

Он узнал голос шефа, и нехарактерная для него торопливость неприятно удивила Сергея.

—    Слушай, нужно, чтобы ты как можно скорее зашел ко мне. Когда ты появишься сегодня?

Сергею, смущенному и весьма обеспокоенному столь ранним звонком, потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

—    Я буду минут через тридцать, Андрей Петрович. Сейчас как раз подхожу к автобусной остановке. Сразу зайду к вам. Что-то случилось?

Он тут же пожалел, что задал этот вопрос. Не перешел ли он границу дозволенного?

—    Просто приходи как можно скорее.

—    Хорошо, Андрей Петрович. Я скоро буду.

Сергей не заметил ни усилившегося мороза, ни начавшего падать снега. Все его мысли сконцентрировались на одном: что случилось? Почему Андрею Петровичу так срочно понадобилось увидеться? Зачем звонить и уточнять, когда я приду? Ошибся в работе с клиентом? Слишком занизил цены на материалы, проданные на прошлой неделе? Может, не вовремя доставил сибстроевский заказ в «Зеленый сквер»? Он мысленно пробежался по длинному списку возможных проблем.

Впрочем, не стоит переживать заранее: сначала нужно добраться до офиса и поговорить с Андреем Петровичем. Он достал еще одну сигарету, прикурил и, глубоко затянувшись, попытался расслабиться.

Сэнди Кролик
By Sandy Krolick

Сотрудничество

Международный журнал культурной и деловой жизни "Золотая площадь" пргиглашает к сотрудничеству компании и частных лиц. Вы можете размещать рекламу на страницах печатного издания и в электронной версии журнала в виде рекламных материалов, баннеров, видеороликов, по лучшим ценам и на лучших условиях.

Читать...

О нас

«Золотая площадь». Международный журнал культурной и деловой жизни.
The Golden Plaza. International Magazine of Culture and Business.
Свидетельство о регистрации средств массовой информации:
Москва, Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Эл № ФС77-49585 от 24 апреля 2012 г.
Учредитель: Индивидуальный предприниматель Эркенов Рашид Адамович.
Главный редактор журнала «Золотая площадь» Аппаев Билял Добаевич.
Издатель: индивидуальный предприниматель Эркенов Рашид Адамович. Адрес издателя: 369380, КЧР, Малокарачаевский район, с. Учкекен, ул. Ленина, 89а.

Контакты

filePxZu

Адрес редакции:
Россия, 369380, КЧР
Малокарачаевский район
с. Учкекен, ул. Ленина, 89а.
email: info@goldenplazamagazine.ru
Тел. 8 87877 2-55 37