object1311732607

ten20x1000

Раненый камень

(Подходит к Кайсыну и подаёт ему бумагу). — Нате, прочитайте сами, дорогой Кайсын.

Кайсын читает про себя.

КАЙСЫН: (обращаясь к залу). Спасибо за такую заботу обо мне. Если вы хотите узнать моё мнение об этом письме, то совершенно серьёзно говорю: я не достоин такого внимания к себе. Я, правда, польщён, но правда такова: дай мне Бог силы и таланта, чтобы оправдать такое ваше мнение обо мне. Ради вас, поверьте, я положу свою жизнь. Но…

Кайсын опускает голову, в таком положении стоит некоторое время.

В настоящее время мои друзья-солдаты проливают свою кровь под Сталинградом, защищая Отечество. Поэтому я не могу отсиживаться в тылу. Не обижайтесь на меня, иначе поступить не могу.

 

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ
 

ВЕДУЩИЙ: Кайсын опять на фронте, под Сталинградом. Там, работая корреспондентом фронтовой газеты, он встретил другого великого сына Кабардино-Балкарии — Алима Кешокова. Так оказались вместе «два крыла одного орла».

В начале 1943 года именно там вынес из боя своего тяжелораненого земляка и друга Кайсына Алим Кешоков.

Излечение Кайсына шло долго. Но как только он поднялся, его опять сразу же пригласили в Москву. И он направился туда, но прежде заехал домой в республику. Наши писатели, которые оказались в те дни в республике, тепло и одновременно с виноватым видом, как будто они были повинны в том, что народ Кайсына был изгнан из родных мест в неизвестность, встретили его и по возможности старались утешить его.

Кайсын в тот же день попросил кабардинских друзей, отчётливо представляя их душевное смятение и как бы желая дальше не смущать их, отвезти его в родные места, места его детства и юности, где он лазил по горам босиком, где он объезжал коней без седла, за что прозвали его шкурой коня, где на осликах возил дрова, где зародилась его первая любовь. Друзья тут же откликнулись на его желание, хотя каждый из них готов был пригласить его к себе — не в гости, а насовсем. Все разом поняли, что возразить ему — значит, нанести ему новую боль. Они хорошо понимали его истосковавшуюся по родным местам душу, понимали, что рана у него из незаживающих: ведь родных-то в тех местах нет. Они понимали, что он хочет окунуться в своё детство и крикнуть с высот Чегемской теснины, повернувшись в сторону Средней Азии и Казахстана и сказать, что после их изгнания орлы не возвращаются в свои гнёзда, что бурые скалы и угловатые осколки их рыдают в ожидании их.

Ребята исполнили ег опросьбу. Отвезли его в Эл-Тюбю.

Они медленно поднимаются по разбитой дороге к его дому. Сакле, как он называл его в своих стихах. И, не доходя метров 20 до ворот, он увидел пасущегося в сторонке ослика. И ослик, как показалось Кайсыну, увидев его, с интересом и удивлением разглядывая его, впился в него полными слёз глазами. Кайсын оцепенело остановился. Он тоже не мог оторвать взгляда от ослика. Он с полупоклоном извинился перед товарищами и подошёл к ослику. На виду у всех ласкал ослика, стоявшего у дороги, единственное существо, которое напоминало ему его чегемское детство, и обливался слезами.

КАЙСЫН: (напевая)

Думаешь ты, ослик, О траве зелёной. Ты беги, мой ослик,

Ослик мой смышлёный!

Поджидает, ослик, Нас обоих мама. Торопись, мой ослик, Поспеши, упрямый!

Мама чебуреки Испекла, наверно… Торопись, мой ослик! Порезвей, мой ослик!

ВЕДУЩИЙ: Тем временем в Союзе писателей СССР опять взялись за спасение Кайсына и пошли с письмом к Сталину, и опять же получили удовлетворительный ответ. Но…

Ему разрешалось этим позволением Сталина жить в любом городе, в любой республике Советского Союза, кроме городов Москвы и Ленинграда, в отличие от его народа, которому запрещено было шаг ступить за территорию отведенных ему сел по всей Средней Азии и Казахстану, по его, Сталина, и его окружения

«повелению». Секретари Союза писателей, как могли, утешали Кайсына, говоря, что это ошибка, что совсем скоро война закончится, она на глазах идёт к своему концу, и сразу, думали они, утешая Кайсына, всё станет на свои места. Кайсын их не слышал и не слушал; его сердце гулко стучало и не воспринимало никаких доводов; он смотрел на своих горячо любимых собеседников, и в ту минуту казалось ему, что они, его друзья, своими утешениями копают ему могилу: речь ведь шла не об одном Кайсыне, а о целом народе, и этому не было оправдания, история человечества не знает таких аналогий.

КАЙСЫН: Ничего невозможно поделать. Но никак не могу взять я в толк: как можно целый народ выгнать из родных мест, выбросить в незнакомые для него места? Мы тоже в меру своих сил вносили свою лепту в дело борьбы с врагом, мы не меньше, чем представители больших народов, старались. Мы тоже не жалели себя. И на тебе! И это в благодарность за честную службу?

Есть и у нас тоже те, которые накрепко связали свою жизнь с пером. Правда, лучшие из них сейчас на фронте. Не знаю, как сложились их судьбы. Если останутся живы они, то наша литература ещё скажет своё слово. Я уже однажды говорил, что даже одного только Кязима — и его достаточно для возвышения даже очень многочисленного народа. (С досадой.) Да и его, как говорят, забросили в степи Казахстана. Как он там, кто это может знать? Хромой. Творить на родном языке не может, не имеет права. Единственное, что он может делать, так это ковать железо. Кузнец он. А наш язык под запретом, на нём не учат, не читают, как рассказывают. А семья Героя Советского Союза Алима Байсултанова?.. Зло ни с чем не считается… (Тяжко вздыхая). Так что спасибо всем вам! Но если даже товарищ Сталин мне предоставит квартиру в Кремле на одной с ним площадке, и то я не приму такой спасительный для моей души дар от человека, который мой народ, родной мне карачаевский народ и много других народов Кавказа превратил в полено, выброшенное на берег половодьем, и лишил родного крова. Я поеду туда, где мой народ. Хочу быть под арестом, как и мой народ. (Уходит.)

Немая сцена. Все стоят, как после удара молнии, глядя в недоумении друг на друга.

ВЕДУЩИЙ: Все слушавшие его были едины во мнении: этот человек погубит себя. Они решили срочно написать письмо в Союз писателей Киргизии от имени союзного правления, чтобы его встретили и дали хоть какую-то работу, дабы отвлечь его от роковых поступков, на которые способен был Кайсын, когда речь шла о его народе…

Занавес

 

Сотрудничество

Международный журнал культурной и деловой жизни "Золотая площадь" пргиглашает к сотрудничеству компании и частных лиц. Вы можете размещать рекламу на страницах печатного издания и в электронной версии журнала в виде рекламных материалов, баннеров, видеороликов, по лучшим ценам и на лучших условиях.

Читать...

О нас

«Золотая площадь». Международный журнал культурной и деловой жизни.
The Golden Plaza. International Magazine of Culture and Business.
Свидетельство о регистрации средств массовой информации:
Москва, Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Эл № ФС77-49585 от 24 апреля 2012 г.
Учредитель: Индивидуальный предприниматель Эркенов Рашид Адамович.
Главный редактор журнала «Золотая площадь» Аппаев Билял Добаевич.
Издатель: индивидуальный предприниматель Эркенов Рашид Адамович. Адрес издателя: 369380, КЧР, Малокарачаевский район, с. Учкекен, ул. Ленина, 89а.

Контакты

filePxZu

Адрес редакции:
Россия, 369380, КЧР
Малокарачаевский район
с. Учкекен, ул. Ленина, 89а.
email: info@goldenplazamagazine.ru
Тел. 8 87877 2-55 37